То, что перед глазами сцена, вспоминалось только в антракте

С самого знаменитого спектакля режиссера Льва Додина - сценической дилогии "Братья и сестры" по роману Федора Абрамова - начались в минувшие выходные казанские гастроли Санкт-Петербургского академического малого драматического театра - театра Европы.

Воскресный показ начался в два часа дня, а завершился в одиннадцатом часу вечера. Если не считать трех перерывов (пятнадцатиминутный антракт в каждом из двух спектаклей и часовая передышка между ними), то в общей сложности зрители провели в зале Качаловского театра около семи часов. Это только звучит устрашающе: семь часов! На самом деле время летело незаметно, но не это было чудом. Каким-то фантастическим образом актеры Додина "отняли" у публики привычное ощущение "Мы - зрители, мы - в театре". Лично я чувствовала себя партизаном, командированным в Пекашино сороковых годов прошлого века (там происходит действие "Братьев и сестер"), где и стала тайной свидетельницей непростой жизни сельчан. То, что перед глазами сцена, а на сцене - актеры, об этом с изумлением вспоминалось только в антрактах. Действие поражало реалистичностью даже в деталях. Например, дымящиеся чугунки с вареной говядиной, которые в спектакле выносили к общему праздничному столу, чтобы сельчане наелись досыта в честь Победы, распространяли по залу аппетитный аромат мяса. В сцене с парящимися в бане мужиками в зале душно пахло березовыми вениками...

Условной была сценография "Братьев и сестер" (сценография Эдуарда Кочергина): высоченные жерди со скворечниками в глубине сцены, деревянные загороди у авансцены - то распахнутые, то задвинутые, и ключевой декорационный элемент, установленный по центру - бревенчатая стена деревенской избы. Подвешенная к колосникам на невидимых механизмах и по-разному освещенная, эта стена периодически меняла свое положение, превращаясь из обыкновенного фрагмента дома то в киноэкран сельского клуба, по которому транслируются кадры кинохроники, то в залитый солнцем чердак избы, то в темный амбар, то в раздольное поле. Один из самых запоминающихся эпизодов в спектакле - когда по этой бревенчатой стене, поднятой на небольшую высоту горизонтально полу, идут бабы-колхозницы, как по полю, сеют хлеб и поют а капелла русскую песню. Поют не просто здорово, а, что называется, "на разрыв аорты".

Актеры Льва Додина неизвестны широкому зрителю: их фотографии не украшают обложки глянцевых журналов, они практически не снимаются в сериалах и популярном кино. Они работают только в театре, только у Додина, и не будет преувеличением сказать, что они и живут театром, который для них больше, чем просто дом и просто семья. Иначе трудно объяснить удивительную ансамблевость их игры и их стилевое единство, которое, как, впрочем, и роман Абрамова, рушит веру в родство только лишь по крови. Это актеры экстра-класса: увидев их в "Братьях и сестрах", мучительно даже предположить, что, к примеру, Петр Семак, играющий русского мужика Михаила Пряслина, в шекспировском "Короле Лира" играет короля. Что Нина Семенова, вызывающая море сочувствия, играя побитую жизнью Анну Пряслину, может быть придворной дамой в шекспировской "Зимней сказке"...

Все актеры играют так, будто это с них писал своих "Братьев и сестер" великий русский писатель. Кстати, казанская публика увидела в дилогии за редким исключением именно тот состав исполнителей, который играл премьеру этого спектакля в 1985 году. Именно тех актеров, которые не только в период постановки ездили на родину Абрамова - в село Веркола, ставшее прообразом села Пекашино: жили там, изучая и перенимая быт, нравы сельчан и даже их своеобразный говор.

Известно, что в уже далеком 1985 году этот спектакль стал явлением в театральном мире. С тех пор прошло 22 года, а он сохранил за собой редчайшее определение: "Спектакль-потрясение". Потрясает не только игра актеров - сама история, разворачивающаяся на сцене. Она только на первый взгляд о тяжелых и жутких послевоенных годах советского колхоза "Новая жизнь", заставляющая зрителей и хохотать, и рыдать в голос. То, что "под текстом" - желание жить безбедно и свободно, ноющая боль за любимых, жгучий стыд за порой "спящую" чуткость сердца и глубокое уважение к неизбывному меньшинству, которое бесстрашно живет по совести, - все это знакомо не понаслышке и многим из нас, живущим в современной России.

Спектакль меняет зрителя: после просмотра ты уже не тот, каким был до знакомства с "Братьями и сестрами". Ты словно вернулся из далекого и очень важного в твоей жизни путешествия. Жить после этого ничуть не легче, но приобретенный опыт так ценен и дорог, что это счастье, что он был. 

Наверх