Полный жизни и смысла «Дядя Ваня» от русской труппы

Лоуренс Джонсо, специально для The Detroit News из Энн Арбор

Язык культуры – это не только слова.  Шанс заглянуть в другой мир глазами носителей его языка иногда дает эффект повязки, спадающей с глаз.

Вот возьмите ошеломляюще блистательный спектакль по пьесе Чехова «Дядя Ваня», который в эти выходные играет у нас гастролирующий Малый драматический театр. Можно не знать даже что значат «нет» и «водка», чтобы тебя засосало в тот водоворот, которым оборачивается попытка этой великолепной труппы исследовать все: горечь, иллюзии и разбитые вдребезги надежды, из коих состоит классическая интерлюдия Чехова на тему деревенской жизни.

Конечно, титры помогают. Но Малый драматический еще раз напомнил нам, что великий спектакль – это больше чем слова и не только слова. Театр это не читка, это воплощение. Талант сообщить зрительному залу эмоции и мысли, стоя на сцене, это безыскусное искусство. Это умение найти верный ритм, темп, верный жест, верную интонацию, умение передать все нелогичность, неопределенность обычной жизни, ее зоны молчания.

Именно так естественно, по-человечески смешно, пронзительно и грустно удалось этой русской труппе сыграть «Дядю Ваню».

(сюжет…)

Таким образом готова почва для экзистенциональной пляски смерти – танцуют живые пары, меняясь партнерами, но не обретая ни искупления, ни озарения. Конечно, Чехов дает Соне финальные примиряющие строчки про «Мы отдохнем», но постановка Додина и великолепная Соня Елены Калининой дают нам понять, что надежды на это мало.

Благодарить за этот завораживающий спектакль нужно Додина, художественного руководителя Малого драматического. В полной воздуха декорации Давида Боровского Додин ведет действие вперед, не позволяя скуке и инерции, от которых страдают все персонажи, передаться визуальному образу постановки.

Актерский состав делает честь ансамблевому театру. В роли Вани Сергей Курышев передает нам из рук в руки ощущения человека, продирающегося сквозь жизнь через бурелом горьких сожалений о том, что могло бы быть – и мы верим, что выпади ему хоть малейший шанс, он мог бы стать вторым Достоевским. А пришлось стать просто несчастным человеком, который заливает жалость к себе алкоголем. Курышев наделен природным комедийным обаянием, позволяющим  совмещать пронзительность боли с легкостью.

Самой прозрачной ролью оказывается роль Елены – молодой женщины, которая так поддалась обаянию славы пожилого профессора, что вышла за него замуж – только чтобы понять, что взамен молодости, красоты и всего мира она получила заботы о больном муже. А вокруг нее рыскают вполне интересные мужчины, умоляя отдаться страсти, которая наверняка клокочет в глубине ее души.

Ксения Раппопорт играет Елену на грани нервного срыва, внешне отстраненную, но внутренне глубоко недовольную и мучающуюся. Это трогательный портрет молодой женщины, которая осознает, что прогадала, и так или иначе должна теперь заплатить за это ужасную цену.

В роли Доктора Астрова Игорь Черневич играет человека, не многим по сути отличающегося от Вани, более светского, но не менее измотанного жизнью, человека, чьи идеалы растворились в рюмке водки. В роли занятого только собой профессора Игорь Иванов привносит в спектакль смесь жесткости и зависимости, эгоизма и болезненной хрупкости.

Жемчужина этого спектакля – это последние в пьесе реплики старого профессора и его совет Астрову. На бумаге читается как самолюбование самовлюбленного старика. Но вы не пожалеете, увидев, что с этим текстом делают Додин и Иванов.

Неужели почтенный профессор имеет в виду то, что мне кажется он имеет в виду? Все-таки настоящий театр – это оглушительно-сильная вещь на любом языке.

Наверх